Экстравертированный интуитивный тип

Экстравертированный интуитивный тип

Там, где господствует интуиция, появляется своеобразная психология, которой нельзя не узнать. Так как интуиция ориентируется на объект, заметна сильная зависимость от внешних положений, которая совершенно отлична от рода зависимости сенсорного типа. Интуитивный никогда не находится там, где бывают общепризнанные действительные ценности, но всегда там, где имеются возможности. У него тонкое чутье к зарождающемуся и сулящему будущее. Он никогда не находится в устойчивых, давно установившихся и хорошо обоснованных отношениях общепризнанной, но ограниченной ценности. Так как он всегда находится в поисках новых возможностей, то он грозит задохнуться в устойчивых отношениях. Он воспринимает новые объекты и пути с большой интенсивностью и иногда с необычайным энтузиазмом, для того чтобы без жалости и, по-видимому, без воспоминания хладнокровно отбросить их, как только установлен их объем и более не предполагается их дальнейшее значительное развитие. Пока существует возможность, интуитивный связан с нею силою судьбы. Кажется, будто вся его жизнь расцветает в новом положении. Получается впечатление, и он сам разделяет его, будто он только что достиг решительного поворота в своей жизни, как будто он теперь ни о чем другом не может думать и чувствовать. Как бы это ни было разумно и целесообразно, даже когда все мыслимые аргументы говорят в пользу устойчивости, ничто не удержит его от того, чтобы в один день ту самую интуицию, которая казалась ему освобождением и разрешением, не рассматривать как тюрьму и не поступать сообразно этому. Ни разум, ни эмоции не могут удержать или оттолкнуть его от новой возможности, даже когда она при известных обстоятельствах противоречит его прежним убеждениям. Мышление и чувствование, необходимые составные части убеждения, являются у него недостаточно дифференцированными функциями, которые не обладают очень значительным весом и потому не могут оказать длительного противодействия интуиции. И все-таки эти функции в состоянии действительно компенсировать первенство интуиции, так как они доставляют интуитивному суждение, которое у него как типа совершенно отсутствует. Нравственность интуитивного не интеллектуальна и не эмоциональна, но она имеет свою собственную мораль, а именно верность своим наглядным представлениям и добровольное подчинение их силе. Соображения о благополучии окружающих не значительнее их, и его собственное физическое благосостояние не является основательным аргументом. Так же мало уважения имеется к убеждениям и привычкам жизни окружающих его, так что он часто считается безнравственным и легкомысленным авантюристом. Так как его интуиция занимается внешними объектами и предчувствует внешние возможности, то он охотно обращается к процессиям, в которых он наиболее разносторонне может развить свои способности. Много купцов, предпринимателей, агентов, политиков и т. д. принадлежат к этому типу.

Еще чаще, чем среди мужчин, этот тип, по-видимому, встречается среди женщин. В этом последнем случае интуитивная деятельность обнаруживается не столько в признании, сколько в общественной среде. Такие женщины умеют использовать все социальные возможности, завязывать общественные связи, находить мужчин с возможностями, чтобы для новой возможности отказаться от всего этого.

Само собою понятно, что такой тип с точки зрения народного хозяйства и как двигатель культуры имеет чрезвычайное значение. Когда он хорошо сформирован, т. е. не слишком эгоистично установлен, то он как инициатор или по крайней мере как поощритель всяких начинаний может оказать необычайные услуги. Он естественный адвокат всех меньшинств с многообещающим будущим. Так как он, если он меньше установлен на вещи, чем на людей, чутьем понимает в них некоторые способности и преимущества, то он может также ?создавать¦ людей. Никто не обладает такой способностью придать бодрость своим ближним, возбудить воодушевление для новой вещи, даже если послезавтра он ей изменит. Чем сильнее его интуиция, тем более сливается его субъект с усмотренной возможностью. Он ее оживляет, он ее представляет наглядно и с убеждающей теплотой, он ее, так сказать, воплощает. Это не актерство, а судьба.

Эта установка имеет свои опасности, потому что интуитивный слишком легко разбрасывает свою жизнь, оживляя людей и вещи и распространяя вокруг себя полноту жизни, так что живет не он, а другие. Если бы он мог остаться при своем предмете, то ему бы достались плоды его работы, но он тотчас должен бежать за новыми возможностями и оставить только что засеянные поля, жатву с которых соберут другие. В конце концов он делается пустым. Когда интуитивный дает делу зайти так далеко, то он имеет против себя еще свое бессознательное. Бессознательное интуитивного имеет известное сходство с бессознательным сенсорного типа. Мышление и чувствование относительно подавлены и образуют в бессознательном мысли и эмоции, которые можно сравнить с мыслями и эмоциями противоположного типа. Они также проявляются в форме интенсивного проектирования и так же нелепы, как и у сенсорного типа, только, как мне кажется, им не хватает мистического характера, они касаются по большей части конкретных quasi-реальных вещей, как сексуальные, финансовые и другие возможности, например предчувствие болезни. Это различие, по-видимому, происходит из подавленных реальных ощущений. Эти последние почти всегда проявляются тем, что интуитивный неожиданно попадает в руки совершенно неподходящей женщины, ? в противоположном случае неподходящего мужчины, ? и именно вследствие того обстоятельства, что эти лица затронули архаическую сферу ощущений. Из этого получается бессознательная насильственная связь с объектом самой несомненной безнадежности. Такой случай уже является симптомом навязчивости, который для этого типа очень характерен. Он требует той же свободы и вольности, как и сенсорный тип, так как свои решения он подчиняет не рациональным суждениям, а только восприятию случайных возможностей. Он освобождает себя от ограничения разумом и впадает поэтому в невроз бессознательного принуждения, в рассудочность; мудрствование и принудительную связь с ощущением объектов. В сознании он обращается с ощущением и с ощущаемым объектом с неограниченным превосходством и легкомыслием. Не потому, что он хочет быть легкомысленным или выказывать превосходство, ? он просто не видит объекта, которого всякий может видеть, и уходит от него так же, как и сенсорный тип; только последний не видит души объекта. За это объект позже мстит за себя именно в форме ипохондрических навязчивых идей, фобий и всевозможных нелепых соматических ощущений.


Продолжение